На заметку

ЭТИ ЖЁЛТЫЕ БОТИНКИ

Для тех, кто считает фразу «обувь — это альтер-эго владельца» — чистым пафосом, мы рассказываем почти детективную историю, в которой «замешены» башмаки Ван Гога.

Вы часто могли слышать от нас утверждение, что обувь — альтер-эго владельца: ботинки расскажут о вас намного больше, чем искусно составленное резюме. Для тех, кто видит в этих словах только пафос, мы предлагаем почти детективную историю, в которой «замешены» башмаки Ван Гога.

Одна из удивительных особенностей художественной манеры великого нидерландского художника заключается в том, что нарисованные им предметы: коробка спичек, книга, конверты, кипарис, подсолнух — одухотворены и живут собственной жизнью. «Кресло Гогена» или «Стул Ван Гога» — по сути есть портреты, где человек выражен опосредованно через предметы (как, например, пиджак эпохи Москвошвея рассказывает о судьбе поэта Мандельштама или жёлтая рубаха о гении Маяковского).

Известный немецкий философ Мартин Хадеггер так описывает своё восприятие картины: «Вы скажете: просто стоят крестьянские башмаки, и кроме них нет ничего. И все же. Из тёмного истоптанного нутра этих башмаков неподвижно глядит на нас упорный труд тяжело ступающих во время работы в поле ног. Тяжёлая и грубая прочность башмаков собрала в себе все упорство неспешных шагов вдоль широко раскинувшихся и всегда одинаковых борозд, над которыми дует пронизывающий резкий ветер. На этой коже осталась сытая сырость почвы. Одиночество забилось под подошвы этих башмаков, одинокий путь с поля домой вечернею порою. Тревожная забота о будущем хлебе насущном сквозит в этих башмаках, забота, не знающая жалоб, и радость, не ищущая слов, когда пережиты тяжёлые дни, трепетный страх в ожидании родов и дрожь предчувствия близящейся смерти».

Однако многие исследователи творчества Ван Гога считают, что роман Кнута Гамсуна «Голод», в котором герой описывает свои ботинки, лучше помогает понять картину художника: «Словно я никогда не видел своих башмаков, я начинаю присматриваться, как они выглядят, как меняются при всяком движении моей ноги, и какая у них форма, как потёрлась кожа. И обнаруживаю, что морщины и белёсые швы придают им своеобразное выражение, что у них как бы есть лицо. Некая частица моего существа как бы перешла в эти башмаки, от них на меня веяло чем-то близким, словно то было моё собственное дыхание».

...В мастерской стояла пара больших башмаков. Он сделал из этого замечательный натюрморт. Не знаю, почему, но я почувствовал, что за этой старой рухлядью скрывается какая-то история...

Картина «Башмаки» была написана в Арле. В этот период с Ван Гогом жил и работал другой художник, его друг — Гоген. Так как Ван Гог очень часто обращался в своих работах к теме башмаков, Гоген почувствовал, что дело тут не только в художественном замысле — замешена какая-то личная история. И вот в своих воспоминаниях он рассказал глубоко трогательную историю:

«В мастерской стояла пара больших башмаков, подбитых крупношляпочными гвоздями. Башмаки были поношенные и заляпанные грязью. Он сделал из этого замечательный натюрморт. Не знаю, почему, но я почувствовал, что за этой старой рухлядью скрывается какая-то история. Однажды я осмелился спросить его, зачем он уважительно хранит то, что другой бы давно выбросил или отдал бы старьёвщику. Он сказал: Мой отец был священником, и по его настоянию я учился теологии, чтобы подготовиться к моему будущему призванию. В одно прекрасное утро я, молодой священник, ничего не сказав моим родителям, отправился в Бельгию, чтобы проповедовать Евангелие на фабриках — не так, как меня учили, но так, как я понимал его сам. Видишь ли, эти башмаки стойко перенесли все трудности дороги».

Когда Винсент проповедовал шахтёрам Боринажа, ему довелось выхаживать жертву пожара в шахте. Этот шахтёр был так сильно обожжён и изувечен, что у врача не было надежды на его выздоровление. Только чудо, по его мнению, могло спасти шахтёра. Ван Гог уделил рабочему сорок дней нежной заботы и спас ему жизнь. «Прежде, чем покинуть Бельгию, в присутствии этого человека, лоб которого был иссечён множеством шрамов, я узрел терновый венец и воскресшего Христа» — рассказывает Ванг Гог своему другу.

Гоген продолжает: «И Винсент снова взялся за палитру. Он работал, погруженный в молчание. Перед ним лежало белое полотно. Я начал писать его портрет. Я тоже узрел Христа, проповедующего доброту и смирение».

А о чём может рассказать ваша обувь?

.