Икона стиля

БЕНЕДИКТ КАМБЕРБЭТЧ (BENEDICT CUMBERBATCH): «Полагаю, моя сила — в мозгах, а не в мышцах»

Возраст — 36 лет, актерский стаж — 11 лет, 7 личных премий и 10 номинаций, не считая более 20 номинаций и примерно столько же наград, присужденных его фильмам только за 2 последних года. Как феноменальный завсегдатай различного рода красных дорожек, Бенедикт — образец для подражания для большинства молодых актеров, плюс он еще и безусловно приятный собеседник с отменным чувством юмора. Судите сами: в журнале Original Shoes мы собрали цитаты из его последних интервью.

Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч, или Бенедикт Кабмербэтч – человек со странным именем, странным лицом и не менее странным амплуа. Он стал мировой звездой и любимцем женщин после роли Шерлок Холмса в сериале BBC «Шерлок» (Sherlock), а безусловным любимцем кинокритиков — после фильма Терри Гиллиама «Шпион, выйди вон» («Tinker Tailor Soldier Spy). Неважно, где он играет — в театре или в кино, любая работа притягивает зрителей магнитом. Даже в России. Прямо сейчас. В рамках проекта National Theatre Live по стране шагает, как в советские времена, киноверсия спектаклей Дэнни Бойла «Франкенштейн», где Бенедикт Камбербэтч на пару с Джонни Ли Миллером играет Виктора Франкенштейна и его создание. А в конкурсе «Перспективы» Международного Московского Кинофестиваля (ММКФ) представлен его фильм «Разрушители». 

Итак, возраст — 36 лет, актерский стаж — 11 лет, 7 личных премий и 10 номинаций, не считая более 20 номинаций и примерно столько же наград, присужденных его фильмам только за 2 последних года. Как феноменальный завсегдатай различного рода красных дорожек, Бенедикт — образец для подражания для большинства молодых актеров, плюс он еще и безусловно приятный собеседник с отменным чувством юмора. Судите сами: в журнале Original Shoes мы собрали цитаты из его последних интервью.

Мое имя звучит как пук в ванной, верно? Американцы от него без ума. Постоянно от них слышу: «У тебя сумасшедшее имя». Часто меня даже сокращают до «Камби», что раздражало до тех пор, пока Роберт Карлайл не рассказал мне, что Камби были жуткими гангстерами в Глазго. Совсем другое дело!



Из-за того, что я вырос в высшем обществе и учился в одной из старейших школ мира, мне придется до конца своих дней играть асексуальных социопатов-интеллектуалов.



В школьные годы я часто играл в театре. Моей первой ролью была Титания, королева фей. Учитывая, что учился я в пансионе для мальчиков, можете представить, как на это могли отреагировать мои одноклассники. К счастью, я был игроком местной команды по регби и поэтому все считали, что я мачо.

Хотя я и получил хорошее образование, все же мои родители не были богатыми людьми. Мать много снималась в рекламе и фарсах в 80-90х гг., только так она могла быть уверена, что денег хватит, чтобы оплатить мою школу. Они хотели, чтобы я вырос и стал адвокатом. Я стал актером, как и они. Я играл Сальери в университетской постановке Питера Шаффера «Амадеус», когда отец сказал мне: «Ты лучше, чем я когда-либо был или буду. Ты получаешь удовольствие от игры, так что я тебя поддержу». Это было самым важным, что когда-либо мог мне сказать отец. И он сделал это так скромно и так вдохновенно, что одной из причин заставляющих меня ежедневно вылезать из постели и выкладываться на сцене, это желание дать родителям повод гордиться мной.

Нравится ли мне считаться привлекательным? Я не знаю никого на Земле, кому бы это не нравилось, но я нахожу это еще и забавным. Я смотрю в зеркало и вижу все ошибки природы, запечатленные на моем лице, с которым я прожил 35 лет, и тем не менее люди сходят с ума от моей внешности. Не то, чтобы я скромничал. Я просто считаю, что это странно.



Больше всего меня раздражает размер и форма моей головы. Меня все время сравнивают с Сидом из «Ледникового периода».



Что в моем лице? Оно, вроде как, вытянутое. Лошадиное. В хорошем смысле этого слова. Я хочу сказать, оно очень старомодное. Я выгляжу несколько причудливо в современной обстановке. Было бы очень здорово проснуться, выглядя, ну, скажем, как Джейк Джилленхал и подумать: «Примерю это на денёк и посмотрю, как оно». Но я очень старался не превратиться в типаж пафосного персонажа в исторических фильмах. Вот от чего я отбрыкивался: я всё время пытался сменить класс, эпоху и восприятие.

Я бы хотел повторить успех Дэниела Крейга — скакать по пустыне, как угорелый и палить из пушки по пришельцам. Такая хрень по мне.

Мой любимый режиссер — Стэнли Кубрик, причина излагается в 30 тысячах слов, в моей дипломной работе. Любимые книги: «Путешествие на край Земли» Уильяма Голдинга и «Суббота» Йэна Макьюэна. Любимые места отдыха — Исландия, Намибия, Западная Бенгалия.



Меня, как и Холмса, дико раздражают посредственные люди. Но, в отличие от него, я в жизни с ними не так груб.



Мой друг Джеймс Макэвой в комментарии к статье обо мне в The New York Times сказал: «О, Бенедикт не боится прессы или фанатов, или каких-то ролей, он просто нуждается в страхе перед актерами, которые будут смотреть ему в след с завистью и мечтать оторвать ему ноги за его успех». Но знаете, по крайней мере, я начинал на том же уровне, что и все. И это здорово, потому что я не обладаю такой приятной внешностью, как Джеймс, и существует ужасно много ролей, которые я не могу играть как раз по этой причине. Здорово, что только мастерством можно заслужить то место, которое я сейчас занимаю. Это действительно пугает вначале. И я очень благодарен судьбе за возможности, открытые мне.

Быть на виду? Быть в центре внимания прессы и также склочной британской прессы тогда, когда она под микроскопом рассматривает каждую подробность твоей жизни, когда качественные заметки становятся поводом для расследований и копания грязи желтой прессы... Я рад, что кто-то обратил внимание и осудил то, что творилось в империи Мердока и в его газете «Sun» [громкий скандал, приведший к суду и закрытию газеты, был вызван обнародованием информации о том, что редакция использовала сведения, полученные при прослушивание частных мобильных телефонов и при перехвате SMS ряда политических деятелей, бизнесменов и знаменитостей – прим. автора]. Но на этом дело не закончилось. Журналистика всегда была и останется навязчивой по природе. И люди всегда хотят знать больше о публичных личностях, чем то, что им дозволено видеть. Я могу понять, почему возникает эта одержимость и аппетит к информации.



Самый большой недостаток в характере? Нетерпение и нерешительность. Если говорить о других, то я ненавижу лжецов.



Знаете, Оливия [Оливия Пуле – актриса, бывшая девушка Бенедикта Камербэтча – прим. автора], когда мы жили вместе, часто читала скандальные журналы – Hello, Heat, Grazia, за что я ее регулярно третировал. Я имею в виду, я знаю, почему девушки читают их. Это развлекает, знаете, такое чтиво из парикмахерской... Я четко осознаю, почему такая пресса попадает в сумочки как образованных и умных девиц, так и голодных по поп-культуре, это хорошее развлечение. Но оно может навредить, потому что многие люди принимают все опубликованное за чистую монету.

Пресса начинает влиять на поведение людей в отношении их преставление об имидже – причем, даже на мужчин. Хотя давление все равно сказывается на женщинах сильнее. В Голливуде самые чистые, умнейшие люди, которых я знаю, зациклены на своем теле и на чертовой возрастной фигне. Конечно, мы визуальные сосуды, вмещающие роли и рассказывающие истории, люди всегда хотят видеть свое отражение в них более красивым, или наблюдать кого-то очаровательного, восхитительного и привлекательного. Но это здорово, что кто-то, как Шарлиз Терон, может иметь свой «момент уродства». И тогда некоторые люди начинают заявлять, что «Оскар она получила только за то, что сделала себя уродливой для фильма». Мне хочется сразу встать и врезать им от души. Ее роль в «Монстре» (Monster) и весьма непривлекательная «Бедная богатая девочка» (Young Adult), фильм, в котором она играет просто экстраординарно, — в этих фильмах она доказала, что у актрисы всегда есть шанс продолжить свою карьеру и сделать ее независимой от возраста и степени красоты, что нет смысла идеализировать юность только ради успеха.  



Мой самый большой страх? Забыть имена людей.



Как я отношусь к одежде? Иногда мне хочется обернуться бинтами, по типу мумии, чтобы меня перестали узнать на улицах. Но а вообще, я езжу на мотоцикле или на Vespa GT 125, поэтому и одежду приходится подбирать в обычные дни соответствующую. Вряд ли вы сами захотите прокатиться в эксклюзивном костюме по пыльному городу со скоростью, минимум, 60 км/ч. Так что я люблю что-то простое. Мне действительно нравится American Apparel. Их вещи созданы для людей, которые ценят этично сшитую одежду, и к тому же я люблю лаконичность. Для будней — это самый актуальный выбор. Если говорить о дорогих вещах, то особенно я любил свой черный костюм от Jil Sander. Два года я носил его, была масса приемов... Он был просто великолепен. Беспроигрышный вариант. Но всему хорошему приходит конец. Пожалуй, я его слегка переносил...  

Я бы хотел, чтобы на моих похоронах играли The Only Way Is Up [хит 1988 г. группы Yazz — прим. автора]. И я хочу, чтобы меня помнили. Просто помнили, что я был, и кем я был.
В публикации использованы материалы: The New York Times, The Guardian, Esquire, GQ,Mirror, Metro (USA)

.